Старая, старая сказка
... Лягушка понемногу начинала нервничать...
Утро начиналось просто великолепно. Сначала она поймала отличного, жирного и вкусного комара, и это был чудесный завтрак. Потом она просто сидела без движения, на большом листе кувшинки, наблюдая, как постепенно поднимается в зенит яркое и такое теплое летнее солнце. Довольная, она поворачивалась к его согревающим лучам то одним боком, то другим, пока, наконец, не распласталась, полностью подставляя свое зеленое тело живительному ультрафиолету...
Её мысли были далеко отсюда. В мыслях она перенеслась в замок, где так счастливо жила когда-то, будучи принцессой. Она вспомнила, как любила, искупавшись с утра в маленьком мраморном бассейне, вот точно так же вытянуться в шезлонге, впитывая каждым сантиметром кожи приятно обжигающие лучи... Вспомнила и подумала, что жизнь в лягушачьем теле, пусть и не идет ни в какое сравнение с ее прежней жизнью, все же не лишена своих прелестей и это прекрасное утро...
Она, кажется, заснула. Но теперь, разбуженная резким шумом, неприятным холодом капель воды, сердито и настороженно смотрела по сторонам.
Всплеск, встревоживший ее, произвел тонкий продолговатый предмет. Он был деревянным и только с одного края оканчивался твердым железным острием, а с другого - каким-то приспособлением из перьев птицы.
"Да ведь это - стрела!" - вдруг осенило лягушку. - "Стрела, которой стреляют из лука! А это значит... Значит...". Она боялась продолжать мысль, такой сладкой и невероятной та ей показалась... Замок, маленький мраморный бассейн, шезлонг, в котором можно нежить свое тело - человеческое тело (!) - все это вдруг показалось ей таким близким и реальным...
Лягушка слезла в воду, ртом ухватила стрелу за середину, вновь вскарабкалась на кувшинку и принялась ждать. Утро однозначно обещало быть счастливым...
... А теперь она уже пятый час тупо сидела и ждала, пуля свои круглые жабьи глаза по сторонам. Ей очень хотелось есть - время обеда давно прошло - но она боялась выпустить изо рта стрелу - единственное свое счастье, свой талисман, надежду на возврат той жизни, которую так любила когда-то. Нахальные комары пользовались этим и витали у самого носа... А еще дико хотелось спать...
Хруст в кустах был резок. Так резок, что она вздрогнула и едва не уронила стрелу в воду. "Кажется, снова заснула", подумалось лягушке. Она повернула голову на шум.
Из чащи, осторожно пробуя длинным шестом на ощупь почву, выбрался юноша. Он был высок и хорош собой. Грязь на одежде, спутанные волосы и изможденное лицо говорили о том, что он тоже с утра ничего не ел, тоже устал и измучен, но ничуть не портили его благородной, породистой мужской красоты.
Он огляделся. Сначала не увидел ничего, но затем, углядев, наконец, сидящую в трепетном ожидании на листе лягушку, заметно оживился. Скинув кафтан, он бросил его у берега и, не разуваясь, полез в воду.
Вода у кувшинки доставала мужчине почти до груди. Он бережно, словно боясь повредить, снял лягушку с листка и аккуратно вынул из ее рта стрелу. Лягушка сладострастно и счастливо зажмурила глаза... Его усталый, но приятно мелодичный голос произнес:
- Eh bien, bonjour, ma chère nourriture!
Глаза ее широко раскрылись от ужаса.
- Вот блядь... - только и успела пробормотать лягушка.

          мо(ё)